Стих про мое бро

  • Наде­юсь, в сво­их книж­ках дер­жал­ся я такой меры, что вся­кий, кто пра­виль­но о себе судит, не может на них пожа­ло­вать­ся, пото­му что они, под­шу­чи­вая даже над самы­ми незна­чи­тель­ны­ми лица­ми, сохра­ня­ют к ним ува­же­ние, в то вре­мя как древ­ние сочи­ни­те­ли не соблюда­ли это­го и зло­на­ме­рен­но поль­зо­ва­лись име­на­ми не толь­ко рядо­вых, но и важ­ных лиц. По мне, пусть дешев­ле сто­ит моя сла­ва и ниже все­го ценит­ся мое даро­ва­ние, но пусть не будет у пря­мо­душ­ных наших шуток непри­яз­нен­но­го тол­ко­ва­те­ля, и пусть он не запи­сы­ва­ет моих эпи­грамм: бес­чест­но посту­па­ет тот, кто изощ­ря­ет свое ост­ро­умие на чужой кни­ге. Игри­вую прав­ди­вость слов, то есть язык эпи­грамм, я бы стал оправ­ды­вать, если бы пер­вый подал при­мер ее, но так пишет и Катулл, и Марс, и Педон, и Гету­лик, и каж­дый, кого чита­ют и пере­чи­ты­ва­ют. Если же кто ока­жет­ся настоль­ко чван­ным и брезг­ли­вым, что, по нему, ни на одной стра­ни­це нель­зя выра­жать­ся по-латы­ни, он может удо­воль­ст­во­вать­ся этим пред­и­сло­ви­ем, а то, пожа­луй, и загла­ви­ем. Эпи­грам­мы пишут­ся для тех, кто при­вык смот­реть на игры в честь Фло­ры. Пусть не вхо­дит в наш театр Катон, а коль уж вошел, пусть смот­рит. Мне кажет­ся, я впра­ве заклю­чить мое пред­и­сло­вие сти­ха­ми:

    Коль ты об играх в празд­ник рез­вой знал Фло­ры,
    О шут­ках лег­ких и о воль­но­сти чер­ни,
    Зачем в театр явил­ся ты, Катон стро­гий?
    Иль толь­ко для того вошел, чтоб вон вый­ти? 1 Вот он, тот, кого вновь и вновь чита­ешь, —
    Мар­ци­ал, по все­му извест­ный све­ту
    Эпи­грам­ма­ми в книж­ках ост­ро­ум­ных:
    Сла­вой той, какой, рев­ност­ный чита­тель, 5 Наде­лил ты живо­го и в созна­нье,
    Даже мерт­вый поэт вла­де­ет ред­ко. 2 Ты, что жела­ешь иметь повсюду с собой мои книж­ки
    И в про­дол­жи­тель­ный путь ищешь как спут­ни­ков их,
    Эти купи, что зажал в корот­ких листоч­ках пер­га­мент:
    В ящик боль­шие кла­ди, я ж и в руке уме­щусь. 5 Чтобы, одна­ко, ты знал, где меня про­да­ют, и напрас­но
    В Горо­де ты не бро­дил, следуй за мной по пятам:
    В лав­ку Секун­да сту­пай, что лукан­ским уче­ным отпу­щен,
    Мира порог мино­вав, рынок Пал­ла­ды прой­дя. 3 Пред­по­чи­та­ешь ты жить в арги­лет­ских, кни­жеч­ка, лав­ках,
    Хоть и откры­ты все­гда наши лари для тебя.
    Нет, ты не зна­ешь, увы, как вла­ды­ка-Рим при­ве­ред­лив.
    Верь мне, умна черес­чур сде­ла­лась Мар­са тол­па. 5 Бо́льших насмеш­ни­ков нет нигде: у взрос­лых и ста­рых,
    И у маль­чи­шек-то всех — как носо­ро­жьи носы.
    Бра­во лишь гром­кое ты услы­шишь, даря поце­луи.
    Как на воен­ном пла­ще, к звездам под­бро­сят тебя.
    Но, чтоб тебе не тер­петь посто­ян­ных гос­под­ских попра­вок, 10 Чтобы суро­вый трост­ник шуток тво­их не марал,
    Хочешь, про­каз­ни­ца, ты пор­хать, уно­си­мая вет­ром!
    Ну, убе­гай! А мог­ла б дома спо­кой­но лежать. 4 Коль попа­дут­ся тебе мои книж­ки как-нибудь, Цезарь,
    Гроз­ных для мира бро­вей ты из-за них не нахмурь.
    Ваши три­ум­фы дав­но при­вык­ли к дерз­ким насмеш­кам;
    Да и пред­ме­том ост­рот быть не зазор­но вождю. 5 Как на Тиме­лу порой и на гае­ра смот­ришь Лати­на,
    С тем же челом, я про­шу, наши стра­ни­цы читай.
    Может доз­во­лить вполне без­обид­ную шут­ку цен­зу­ра:
    Пусть шалов­ли­вы сти­хи, — жизнь без­упреч­на моя. 5 Я нав­ма­хию — тебе, а нам ты даешь эпи­грам­мы:
    Вид­но, попла­вать ты, Марк, хочешь со свит­ком сво­им? 6 Неко­гда маль­чик летел, уно­си­мый орлом по эфи­ру,
    И невреди­мый висел он в осто­рож­ных ког­тях.
    Ныне ж и Цеза­ря львы к сво­ей бла­го­склон­ны добы­че:
    В пасти огром­ной у них зай­цу не страш­но играть. 5 Что же чудес­ней, ска­жи? У обо­их вер­хов­ный блю­сти­тель:
    Это­го Цезарь сбе­рег целым, Юпи­тер — того. 7 Стел­лы наше­го милая голуб­ка, —
    Всей Вероне в гла­за ска­жу я это, —
    Воро­бья у Катул­ла, Ма́ксим, луч­ше.
    Стел­ла наш тво­е­го Катул­ла выше, 5 Так же как воро­бья голуб­ка боль­ше. 8 То, что Катон заве­щал без­упреч­ный, вели­кий Тра­сея,
    Ты соблюда­ешь, но сам жиз­нью не жерт­ву­ешь ты
    И не бежишь на мечи обна­жен­ные с голою гру­дью.
    Так посту­пая, ты прав, я убеж­ден, Деци­ан. 5 Тот не по мне, кто лег­ко добы­ва­ет кро­вью извест­ность;
    Тот, кто без смер­ти достиг сла­вы, — вот этот по мне. 9 Милым жела­ешь ты быть и вели­ким слыть чело­ве­ком,
    Кот­та? Но милые все — самый пустей­ший народ. 10 Гемелл наш Маро­нил­лу хочет взять в жены:
    Влюб­лен, настой­чив, умо­ля­ет он, дарит.
    Неужто так кра­си­ва? Нет: совсем рожа!
    Что ж в ней нашел он, что вле­чет его? Кашель. 11 Каж­до­му всад­ни­ку дан деся­ток тес­сер. Поче­му же
    Два­дцать их, Сек­сти­ли­ан, ты про­пи­ва­ешь один?
    И недо­ста­ло б воды у при­служ­ни­ков, пра­во, горя­чей,
    Еже­ли, Сек­сти­ли­ан, ты бы вино раз­бав­лял. 12 В Тибур про­хлад­ный идя, где вста­ют Гер­ку­ле­са твер­ды­ни,
    Там, где Аль­бу­лы ключ серою дым­ной кипит,
    Рощу свя­щен­ную Муз на любез­ном им сель­ском участ­ке,
    Там у чет­вер­то­го ты видишь от Рима стол­ба. 5 Летом здесь тень достав­лял неза­тей­ли­во сде­лан­ный пор­тик,
    Ах, неска­зан­но­го зла пор­тик едва не свер­шил!
    Рух­нул он, вдруг раз­ва­лясь, когда под гро­ма­дою этой
    Ехал, отпра­вясь гулять, Регул на паре коней.
    Наших, сомне­ния нет, побо­я­лась жалоб Фор­ту­на: 10 Него­до­ва­ния взрыв был не под силу бы ей.
    Ныне ж на поль­зу ущерб; опас­ность сама дра­го­цен­на:
    Целой бы не дока­зать кры­ше богов бытия. 13 Переда­вая кин­жал, непо­роч­ная Аррия Пету,
    Вынув кли­нок из сво­ей насмерть прон­зен­ной груди,
    «Я не стра­даю, поверь, — ска­за­ла, — от соб­ст­вен­ной раны,
    Нет, я стра­даю от той, что нане­сешь себе ты». 14 Хит­ро­сти виде­ли мы и забав­ные игры,
    Цезарь (и это тебе так­же аре­на дает):
    Схва­чен­ный несколь­ко раз зуба­ми неж­ны­ми заяц
    Вновь усколь­зал и, рез­вясь, пры­гал в откры­тую пасть. 5 Как же, добы­чу схва­тив, поща­дит ее лев кро­во­жад­ный?
    Но ведь он твой, гово­рят, а пото­му и щадит. 15 Мне нико­го из дру­зей нель­зя пред­по­честь тебе, Юлий,
    Если седые пра­ва вер­но­сти дол­гой ценить.
    Шести­де­ся­то­го ты уже кон­су­ла ско­ро увидишь,
    А в свою волю пожить мог ты лишь несколь­ко дней. 5 Пло­хо откла­ды­вать то, что ока­жет­ся впредь недо­ступ­ным,
    Соб­ст­вен­ным надо счи­тать толь­ко лишь то, что про­шло.
    Нас под­жида­ют труды и забот непре­рыв­ные цепи;
    Радо­сти дол­го не ждут, но, убе­гая, летят.
    Креп­че их при­жи­май рука­ми обе­и­ми к серд­цу: 10 Ведь из объ­я­тий порой выскольз­нуть могут они.
    Нет, нико­гда, мне поверь, не ска­жет муд­рец: «Пожи­ву я», —
    Жиз­нью зав­траш­ней жить — позд­но. Сего­дня живи! 16 Есть и хоро­шее, есть и так себе, боль­ше пло­хо­го
    Здесь ты про­чтешь: ведь иных книг не быва­ет, Авит. 17 По судам застав­ля­ет Тит тас­кать­ся,
    Гово­ря мне частень­ко: «Выгод мно­го».
    Мно­го выгод, мой Тит, у зем­ледель­ца. 18 Тук­ка, ну есть ли рас­чет мешать со ста­рым фалер­ном
    Сус­ло, кото­рым налит был вати­кан­ский кув­шин?
    Что за поль­зу тебе при­нес­ли пога­ные вина,
    Чем мог­ли повредить луч­шие вина тебе? 5 Нас-то, пожа­луй, хоть режь, но фалерн уду­шать — пре­ступ­ле­нье,
    Яду жесто­ко­го влив в чистый кам­пан­ско­го ток.
    Может быть, гости твои в самом деле смер­ти достой­ны,
    Но не достой­но сосуд столь дра­го­цен­ный морить. 19 Пом­нит­ся, Элия, мне, у тебя было зуба четы­ре:
    Кашель один выбил два, кашель дру­гой — тоже два.
    Можешь спо­кой­но теперь ты каш­лять хоть целы­ми дня­ми:
    Тре­тье­му кашлю совсем нече­го делать с тобой. 20 Спя­тил ты, что ли, ска­жи? На гла­зах у тол­пы при­гла­шен­ных
    Ты шам­пи­ньо­ны один жрешь себе, Цеци­ли­ан.
    Что же тебе поже­лать на здо­ро­вье брю­ха и глот­ки?
    Съесть бы тебе как-нибудь Клав­ди­ев слад­кий гри­бок! 21 Вме­сто царя слу­гу пора­зи­ла рука по ошиб­ке
    И на свя­щен­ном огне в жерт­ву себя при­нес­ла.
    Доб­лест­ный враг не стер­пел, одна­ко же, это­го звер­ства
    И, от огня отта­щив мужа, его отпу­стил. 5 Руку, кото­рую так бес­страш­но Муций решил­ся
    Сжечь на пре­зрен­ном огне, видеть Пор­се­на не смог.
    Бо́льшую сла­ву и честь, обма­нув­шись, рука заслу­жи­ла:
    Не оши­би­ся она, мень­ше б заслу­га была. 22 Что же от пасти бежишь ты льва бла­го­душ­но­го, заяц?
    Эта­ких мел­ких зверь­ков ведь не тер­за­ет она.
    Ког­ти для круп­ных хреб­тов все­гда сбе­ре­га­ют­ся эти,
    Кро­ви ничтож­ный гло­ток глот­ке не нужен такой. 5 Заяц — добы­ча собак — не насы­тит огром­но­го зева:
    Дол­жен ли Цеза­ря меч Дакии сына пугать? 23 Ты при­гла­ша­ешь к сто­лу толь­ко тех, с кем ты моешь­ся, Кот­та,
    И достав­ля­ют тебе гостя лишь бани одни.
    Что ж ты ни разу меня не позвал, удив­лял­ся я, Кот­та?
    Знаю теперь: наги­шом я не по вку­су тебе. 24 Видишь его, Деци­ан: при­чес­ка его в бес­по­ряд­ке,
    Сам ты боишь­ся его сдви­ну­тых мрач­но бро­вей;
    Толь­ко о Кури­ях речь, о сво­бо­до­лю­би­вых Камил­лах…
    Не дове­ряй ты лицу: замуж он вышел вче­ра. 25 Да изда­вай же ско­рей, Фав­стин, ты свои сочи­не­нья
    И обна­ро­дуй труды — плод совер­шен­ный ума.
    Их не осудит, поверь, и Кек­ро­пов град Пан­ди­о­на,
    Да и мол­ча­ньем у нас не обой­дут ста­ри­ки. 5 Иль ты боишь­ся впу­стить Мол­ву, что сто­ит перед две­рью?
    Совест­но раз­ве тебе дар за работу при­нять?
    Кни­ги, кото­рым тебя пере­жить суж­де­но, ожи­ви ты
    Сам: с опозда­ньем все­гда сла­ва по смер­ти идет. 26 Сек­сти­ли­ан, ты один за пять выпи­ва­ешь ска­ме­ек:
    Выпей ты чистой воды столь­ко же — сва­лишь­ся пьян.
    Не у соседей одних вымо­га­ешь тес­се­ры, а даже
    В самых послед­них рядах про­сишь ты меди себе. 5 И пода­ют­ся тебе не с пелигн­ских точил уро­жаи
    И не вино, что дают лозы этрус­ских хол­мов,
    Древ­ний Опи­ми­ев ты осу­ша­ешь кув­шин бла­го­дат­ный,
    В чер­ных сосудах под­вал Мас­си­ка вина дает.
    Пусть же кабат­чик идет за отсто­ем тебе лале­тан­ским, 10 Коль ты и деся­те­рых, Сек­сти­ли­ан, пере­пьешь. 27 Про­шлой ночью тебе, Про­цилл, ска­зал я,
    С десять, думаю, выпив уж ста­ка­нов,
    Чтоб сего­дня со мной ты ото­бедал.
    Ты поду­мал, что выго­ре­ло дело. 5 И запом­нил, что спья­ну набол­тал я.
    Вот при­мер черес­чур, по мне, опас­ный!
    Пей, но, что я ска­зал, забудь, Про­цилл мой. 28 Кто гово­рит, что вче­раш­ним вином несет от Ацер­ры,
    Вздор гово­рит: до утра тянет Ацер­ра вино. 29 Мне гово­рят, буд­то ты, Фиден­тин, мои сочи­не­нья
    Всем декла­ми­ру­ешь так, слов­но их сам напи­сал.
    Коль за мои при­зна­ешь, — под­не­су я сти­хи тебе даром,
    Коль за свои, — поку­пай: ста­нут по пра­ву твои. 30 Был косто­пра­вом Диавл, а нын­че могиль­щи­ком стал он:
    Начал за теми ходить, сам он кого ухо­дил. 31 С теме­ни все цели­ком отдаст тебе, Феб, по обе­ту
    Воло­сы юный Энколп — цен­ту­ри­о­на любовь,
    Толь­ко заслу­жит Пудент началь­ство над пилом желан­ным.
    О, поско­рее сре­зай длин­ные локо­ны, Феб. 5 Неж­ные щеки пока пуш­ком не покры­ли­ся тем­ным,
    Шее молоч­ной пока пыш­ные куд­ри идут;
    Чтоб и хозя­ин и раб наслаж­да­лись тво­и­ми дара­ми
    Дол­го, ско­рей остри­ги, но не давай воз­му­жать. 32 Нет, не люб­лю я тебя, Сабидий; за что — сам не знаю.
    Все, что могу я ска­зать: нет, не люб­лю я тебя. 33 Гел­лия наедине о кон­чине отцов­ской не пла­чет,
    Но при дру­гих у нее сле­зы бегут на заказ.
    Не огор­чен, кто похвал от людей себе, Гел­лия, ищет,
    Искрен­ня скорбь у того, кто вти­хо­мол­ку скор­бит. 34 Без осто­рож­но­сти ты и с отво­рен­ной, Лес­бия, две­рью
    Всем отда­ешь­ся и тайн пря­тать не хочешь сво­их;
    Но забав­ля­ет тебя совсем не любов­ник, а зри­тель,
    И наслаж­де­ния нет в скры­тых уте­хах тебе. 5 Зана­вес или засов охра­ня­ет от глаз и блуд­ни­цу,
    Даже под сво­дом «У Стен» ред­кая щел­ка скво­зит.
    Хоть у Хио­пы бы ты иль Иады сты­ду поучи­лась:
    Гряз­ные шлю­хи — и те пря­чут­ся меж­ду гроб­ниц.
    Слиш­ком суро­вым тебе я кажусь? Но ведь я запре­щаю 10 Блуд напо­каз выстав­лять, Лес­бия, а не блудить. 35 Что пишу я сти­хи не очень скром­но
    И не так, чтоб учи­тель тол­ко­вал их,
    Ты, Кор­не­лий, вор­чишь. Но эти книж­ки,
    Точ­но так же как женам их супру­ги, 5 Оскоп­лен­ны­ми нра­вить­ся не могут.
    Иль при­ка­жешь любов­ные мне пес­ни
    Петь стих про мое бро совсем не любов­ны­ми сло­ва­ми?
    Кто ж в день Фло­ры нагих оденет или
    Кто стыд­ли­вость мат­рон в блуд­ни­цах стер­пит? 10 Уж таков для сти­хов закон игри­вых:
    Коль они не зудят, то что в них тол­ку?
    А поэто­му брось свою суро­вость
    И, поща­ду дав шут­кам и заба­вам,
    Не стре­мись холо­стить мои ты книж­ки: 15 Ниче­го нет гнус­ней скоп­ца При­а­па. 36 Если, Лукан, иль тебе, или Тул­лу выпал бы жре­бий
    Тот, что лакон­цам дво­им Леды даро­ван сынам,
    Ради люб­ви бы воз­ник бла­го­род­ный спор меж­ду вами:
    Каж­дый за бра­та хотел пер­вым тогда б уме­реть. 5 Тот, кто бы пер­вый сошел к теням под­зем­ным, ска­зал бы
    «Брат мой, живи и моей жиз­нью, живи и сво­ей!» 37 В золо­то бед­ное ты облег­ча­ешь желудок, бес­стыд­ник
    Басс, а пьешь из стек­ла. Что же доро­же тебе? 38 То, что чита­ешь ты вслух, Фиден­тин, то — мои сочи­не­нья,
    Но, не умея читать, сде­лал сво­и­ми ты их. 39 Если кого мы долж­ны почи­тать за ред­чай­ше­го дру­га,
    Вро­де дру­зей, о каких древ­ность пре­да­нье хра­нит,
    Если кто напо­ен и Кек­ро­па и Рима Минер­вой,
    Кто и учен и при­том истин­но скро­мен и прост, 5 Если кто прав­ду блюдет и чест­ность кто почи­та­ет
    И поти­хонь­ку от всех не умо­ля­ет богов,
    Если кто духом велик и в нем нахо­дит опо­ру, —
    Пусть я погиб­ну, коль то будет не наш Деци­ан. 40 Все, брюз­га, ты вор­чишь и нехотя это чита­ешь!
    Ты ведь завиду­ешь всем, а вот тебе-то никто. 41 Свет­ским кажешь­ся ты себе, Цеци­лий.
    Не таков ты, поверь. А кто же? Гаер.
    То же, что и раз­нос­чик из-за Тиб­ра,
    Кто на стек­ла раз­би­тые меня­ет 5 Спич­ки сер­ные и горох моче­ный
    Про­да­ет на руках зева­кам празд­ным;
    Что и змей при­ру­чен­ных закли­на­тель,
    Что и челядь дрян­ная рыбо­со­лов,
    Что и хрип­лый кухарь, в хар­чев­нях теп­лых 10 Раз­но­ся­щий горя­чие сосис­ки,
    Что и шут пло­щад­ный, поэт негод­ный,
    Что и гнус­ный тан­цов­щик из Гаде­са,
    Что и дряб­лый похаб­ник непри­стой­ный!
    А поэто­му брось себе казать­ся 15 Тем, чем кажешь­ся лишь себе, Цеци­лий:
    Буд­то ты пре­взой­дешь в ост­ро­тах Габ­бу
    И побьешь даже Тет­тия Кобы­лу.
    Ведь не вся­кий чутьем вла­де­ет тон­ким:
    Каж­дый, кто как пош­ляк ост­рит нахаль­ный, 20 Тот не Тет­тий совсем, а впрямь кобы­ла! 42 Пор­ция, Бру­та жена, услы­хав об уча­сти мужа,
    В горе­сти бро­си­лась меч, что ута­и­ли, искать.
    «Раз­ве не зна­е­те вы, что нель­зя вос­пре­пят­ст­во­вать смер­ти?
    Дума­ла я, что отца вас научи­ла судь­ба!» 5 Это ска­зав, рас­ка­лен­ной золы она жад­но глот­ну­ла.
    Вот и поди не давай ста­ли, докуч­ная чернь! 43 Было вче­ра, Ман­цин, у тебя шесть­де­сят при­гла­шен­ных,
    И каба­на одно­го толь­ко и пода­ли нам!
    Ни вино­гра­да кистей, что сни­ма­ют осе­нью позд­ней,
    Не было, ни налив­ных ябло­чек, слад­ких как мед; 5 Не было груш, что висят, при­вя­за­ны к длин­но­му дро­ку,
    Ни кар­фа­ген­ских гра­нат, неж­ных как розо­вый цвет;
    Сыра молоч­ных голов не при­шло из Са́сси­ны сель­ской,
    И не при­сла­ли мас­лин нам из пицен­ских горш­ков.
    Голый кабан! Да и тот никудыш­ный, кото­ро­го мог бы 10 И без­оруж­ный лег­ко кар­лик тще­душ­ный убить.
    Вот и весь ужин! А нам и смот­реть-то не на что было:
    И на арене таких нам каба­нов пода­ют!
    Чтоб тебе боль­ше ни в жизнь каба­на не едать ника­ко­го,
    А чтоб попал­ся ты сам, как Харидем, каба­ну! 44 Рез­вые зай­цев прыж­ки и весе­лые льви­ные игры
    Я опи­сал на боль­ших, да и на малых лист­ках.
    Два­жды я сде­лал одно и то же. Коль кажет­ся, Стел­ла,
    Это излиш­ним тебе, два­жды мне зай­ца подай. 45 Чтобы напрас­но труда не терять на корот­кие книж­ки,
    Луч­ше, пожа­луй, твер­дить: «Быст­ро ему отве­чал». 46 Толь­ко ты ска­жешь, Гедил, «Спе­ши, я кон­чаю!» — сла­бе­ет
    И зату­ха­ет во мне тот­час любов­ная страсть.
    Луч­ше помед­лить вели: обузда­ешь, рез­вее пой­ду я.
    Если, Гедил, ты спе­шишь, — тре­буй, чтоб я не спе­шил. 47 Врач был недав­но Диавл, а нын­че могиль­щи­ком стал он.
    То, что могиль­щик теперь дела­ет, делал и врач. 48 Вырвать быков не мог­ли вожа­ки из пасти, откуда
    Заяц бежит и куда он при­бе­га­ет опять;
    Но уди­ви­тель­ней то, что гораздо уверт­ли­вей стал он:
    Вид­но, его научил мно­го­му доб­лест­ный зверь. 5 Не без­опас­ней ему по пустой про­но­сить­ся арене
    И не надеж­ней ничуть запер­тым в клет­ке сидеть.
    Коль от уку­сов собак уди­ра­ешь, заяц-про­каз­ник,
    Вер­ным при­бе­жи­щем ты выбе­ри льви­ную пасть. 49 Средь кельт­ибе­ров муж неза­бы­ва­е­мый
    И нашей честь Испа­нии,
    Лици­ни­ан, увидишь выси Биль­би­лы, —
    Коня­ми, ста­лью слав­ные, 5 И Кай седой в сне­гах, и средь рас­пав­ших­ся
    Вер­шин Вада­ве­рон свя­той,
    И лес отрад­ный у Ботер­да мило­го —
    Бла­гой Помо­ны дети­ще.
    Кон­геда поплы­вешь ты гла­дью теп­лою 10 И тихих нимф озе­ра­ми,
    Потом в Салоне мел­ком осве­жишь­ся ты,
    Желе­зо зака­ля­ю­щем.
    Набьешь в Вобер­ке дичи ты побли­зо­сти,
    Не пре­ры­вая зав­тра­ка. 15 В тени дере­вьев Тага зла­то­нос­но­го
    От зноя ты укро­ешь­ся;
    Дер­кей­той жаж­ду уто­лишь ты жгу­чую
    И снеж­ным Нуты холо­дом.
    Когда ж декабрь седой в моро­зы лютые 20 Заво­ет бурей хрип­лою,
    Ты к Тарра­ко­ну на при­пек воро­тишь­ся
    В род­ную Лале­та­нию.
    Ловить там будешь ланей сетью мяг­кою,
    На каба­нов охо­тить­ся. 25 На ска­куне заго­нишь зай­ца верт­ко­го,
    Отдав оле­ней ста­ро­сте.
    В сосед­стве будет лес для оча­га тебе
    С ребя­та­ми чума­зы­ми.
    К себе обедать позо­вешь охот­ни­ка, 30 И гость твой тут же, под боком.
    Ни баш­ма­ков нет с лун­кой, нет ни тоги там,
    Ни пур­пу­ра воню­че­го;
    Либур­нов нет ужас­ных, нет про­си­те­лей,
    Нет вла­сти вдов докуч­ли­вых; 35 Ответ­чик блед­ный там не потре­во­жит сна:
    Все утро спи без про­сы­пу.
    Пус­кай дру­гим впу­стую апло­ди­ру­ют,
    А ты жалей удач­ни­ков
    И скром­но сча­стьем насто­я­щим поль­зуй­ся, 40 Пока твой Сура чва­нит­ся.
    Ведь спра­вед­ли­во жизнь досу­га тре­бу­ет,
    Коль сла­ве отдал долж­ное. 50 Еже­ли, Эми­ли­ан, Мистил­лом ты пова­ра кли­чешь,
    То поче­му ж сво­е­го мне Тара­тал­лой не звать? 51 Мощ­ные толь­ко хреб­ты под стать для яро­сти льви­ной.
    Что ж ты от этих зубов, заяц тще­слав­ный, бежишь?
    Дума­ешь, вер­но, они от быков отка­жут­ся мощ­ных,
    Шеей пре­льстив­шись тво­ей? Им и не вид­но тебя! 5 Не суж­де­но тебе быть взне­сен­ным вели­кой судь­бою:
    Мел­кой добы­че нель­зя пасть от тако­го вра­га. 52 Я тебе, Квин­ти­ан, вве­ряю наши,
    Наши, если мне мож­но так назвать их,
    Книж­ки, те, что поэт твой вслух чита­ет:
    Коль на раб­ство свое они зароп­щут, 5 Засту­пись ты за них как пору­чи­тель,
    И коль тот о пра­вах на них заявит,
    Объ­яви, что я воль­ную им выдал.
    Раза три иль четы­ре так вос­клик­нув,
    При­сво­и­те­ля их ты опо­зо­ришь. 53 Есть стра­ни­ца одна, Фиден­тин, тво­е­го сочи­не­нья
    В книж­ках моих, но печать гос­по­ди­на ее несо­мнен­на:
    Каж­дая строч­ка на ней выда­ет твой под­лог с голо­вою!
    Так, заме­шав­шись в среду пур­пур­но-лило­вых накидок, 5 Гру­бый лин­гон­ский баш­лык мара­ет их гряз­ною шер­стью,
    Так арре­тий­ский гор­шок осквер­ня­ет хру­сталь­ные вазы,
    Так чер­ный ворон сме­шон, если он побе­ре­жьем Каи­ст­ра
    Станет слу­чай­но бро­дить с лебедя­ми, пти­ца­ми Леды,
    Так, если песнь соло­вья огла­ша­ет свя­щен­ную рощу, 10 Пор­тит печаль­ную трель стре­кота­нье наг­лой соро­ки.
    Нет в заго­лов­ке нуж­ды и в судье ни одной нашей книж­ке;
    Про­тив тебя стра­ни­ца твоя, и кри­чит она: «Вор ты!» 54 Если, Фуск, у тебя есть место в серд­це, —
    Ведь дру­зья у тебя там ото­всюду, —
    Мне, про­шу, усту­пи ты это место
    И меня, хоть я новый, не гони ты! 5 Ведь и ста­рые все таки­ми были.
    Ты за тем лишь смот­ри, чтоб каж­дый новый
    Стать когда-нибудь мог ста­рин­ным дру­гом. 55 Вкрат­це жела­ешь ли знать о меч­тах ты при­я­те­ля Мар­ка,
    Слав­ный в воен­ных делах, слав­ный в граж­дан­ских Фрон­тон?
    Паха­рем хочет он быть на малом, но соб­ст­вен­ном поле,
    Мил ему сель­ский досуг, круп­ный не нужен доход. 5 Кто же холод­ный узор пред­по­чтет спар­тан­ско­го кам­ня,
    Иль поут­ру ходить станет с покло­ном, глу­пец,
    Если добы­чу полей и лесов он может, счаст­ли­вец,
    У оча­га раз­ло­жить, вынув из пол­ных сетей,
    Или дро­жа­щей лесой изло­вить верт­ля­вую рыбу, 10 Или из крас­ных горш­ков жел­то­го меду достать,
    Если дород­ная стол накры­ва­ет хро­мой домо­вод­ка
    И даро­вые ему яйца пекут­ся в золе?
    Тот, кто не любит меня, пус­кай этой жиз­ни не любит,
    Луч­ше пусть блед­ным живет он в город­ской суе­те. 56 Весь вино­град отсы­рел и раз­мяк от дождей непре­рыв­ных:
    Как ни ста­рай­ся, шин­карь, чистым вина не про­дашь. 57 стих Что за любов­ниц хочу и каких я, Флакк, не желаю?
    Слиш­ком лег­ка — не хочу, слиш­ком труд­на — не хочу.
    Я середи­ну люб­лю, что лежит меж край­но­стей этих:
    Я не желаю ни мук, ни пре­сы­ще­нья в люб­ви. 58 Сот­ню тысяч с меня запро­сил за маль­чиш­ку тор­го­вец,
    Я посме­ял­ся, а Феб тот­час же их запла­тил.
    Вот и вор­чит на меня и зудит про себя моя похоть,
    И, на доса­ду мою, все похва­ля­ет­ся Феб. 5 Но ведь Фебу дала его похоть два мил­ли­о­на!
    Дай-ка мне столь­ко же ты, я и доро­же куп­лю. 59 В Бай­ях подач­ка дает мне все­го толь­ко сот­ню квад­ран­тов,
    Так для чего ж голо­дать мне среди рос­ко­ши там?
    Луч­ше уж бани вер­ни мне тем­ные Лупа и Грил­ла:
    Что ж при обеде пло­хом мыть­ся мне, Флакк, хоро­шо? 60 Прыг­ни-ка, заяц, ко льву сви­ре­по­му в зев ты широ­кий,
    И на зубах ниче­го все ж не почув­ст­ву­ет лев.
    Что за спи­на у тебя, на какие он вско­чит лопат­ки,
    Где же в тебя, как в быков, зубы глу­бо­ко вон­зить? 5 Что же вла­ды­ку лесов и царя ты напрас­но тре­во­жишь?
    Он ведь не ест ниче­го, кро­ме отбор­ных зве­рей. 61 Веро­на стих уче­но­го пев­ца любит,
    Гор­да Маро­ном Ман­туя,
    Зем­ле Апон­ской сла­ву дал ее Ливий,
    И Стел­ла, и не мень­ше Флакк, 5 Апол­ло­до­ру дожде­нос­ный Нил пле­щет,
    Пелигн Назо­ном хва­лит­ся,
    Лукан един­ст­вен­ный и Сене­ки оба
    Гре­мят в речи­стой Кор­ду­бе,
    В Гаде­се рез­вом радость всем его Каний, 10 Мой Деци­ан — в Эме­ри­те.
    Тобой, Лици­ни­ан, зач­ва­нит­ся наша,
    Меня не пре­зрев, Биль­би­ла. 62 Чистой Леви­на была, не хуже саби­ня­нок древ­них,
    И даже стро­же сама, чем ее сумрач­ный муж,
    Но, лишь она нача­ла гулять от Лукри­на к Авер­ну
    И то и дело в теп­ле нежить­ся бай­ских клю­чей, 5 Вспых­ну­ла и увлек­лась она юно­шей, бро­сив супру­га:
    Как Пене­ло­па при­шла, но как Еле­на ушла. 63 Про­сишь тебе почи­тать мои эпи­грам­мы? Не ста­ну:
    Хочешь не слу­шать меня, Целер, а сам их читать. 64 Ты мила — нам извест­но, дева, прав­да,
    Ты бога­та — никто не станет спо­рить;
    Но коль хва­лишь­ся слиш­ком ты, Фабул­ла, —
    Не мила, не бога­та и не дева. 65 «Фига» ска­зал я, а ты осме­ял, точ­но вар­вар­ство, это
    И гово­рить мне велишь «смок­ва» ты, Цеци­ли­ан.
    «Смок­ва­ми» то мы зовем, что, мы зна­ем, рас­тет на дере­вьях,
    «Фига­ми» то назо­вем, что у тебя на виду. 66 Не думай, скря­га жад­ный, вор моих кни­жек,
    Что стать поэтом так же деше­во сто­ит,
    Как пере­пис­ка жал­ко­го тебе тома:
    За шесть монет иль десять не купить «бра­во». 5 Ищи сти­хов необ­ра­ботан­ных, тай­ных,
    Извест­ных толь­ко одно­му, в ларе скры­тых,
    Чью соблюда­ет дев­ст­вен­ность отец свит­ка,
    Под под­бо­род­ком не истер­то­го жест­ким.
    Извест­ной не сме­нить хозя­и­на кни­ге. 10 Но если есть такая, где образ пем­зой
    Не выло­щен, где ни чех­ла нет, ни скал­ки, —
    Купи: про­дам и сдел­ку сохра­ню в тайне.
    Тот, кто читать чужое хочет для сла­вы,
    Не кни­гу, а мол­ча­нье поку­пать дол­жен. 67 «Волен уж ты черес­чур», — все­гда ты, Керил, гово­ришь мне.
    Ну а тебя-то, Керил, мож­но ли воль­ным назвать? 68 Что бы ни делал наш Руф, — зани­ма­ет лишь Невия Руфа:
    Весел он, пла­чет, мол­чит — толь­ко о ней гово­рит.
    Пьет за здо­ро­вье он, ест, согла­ша­ет­ся, спо­рит — одна ведь
    Невия все, а не будь Невии, стал бы немым. 5 Начал вче­ра он отцу писать поздрав­ле­нье, а пишет:
    «Невия, солн­це мое! Невия, здрав­ст­вуй, мой свет!»
    Невия смот­рит пись­мо и сме­ет­ся, гла­за опу­стив­ши.
    Невия ведь не одна. Что же, глу­пец, ты дуришь? 69 Перед нами сме­ял­ся Пан Тарент­ский,
    А теперь напо­каз сме­ет­ся Каний. 70 Кни­га, сту­пай за меня на поклон. Ока­жи мне услу­гу:
    К Про­ку­ла ларам тебе надо наряд­ной идти.
    Спро­сишь доро­гу, ска­жу. Мино­вав храм Ка́сто­ра под­ле
    Весты седой, ты прой­дешь жриц ее дев­ст­вен­ных дом; 5 Даль­ше Свя­щен­ным хол­мом ты напра­вишь­ся к чти­мым Пала­там,
    Где изва­я­ний вождя выс­ше­го мно­го бле­стит.
    Не заглядись толь­ко ты на колосс луче­зар­ный, кото­рый
    Горд, что родос­ское он чудо собой пре­взо­шел.
    После у кры­ши свер­ни ты хмель­но­го Лиэя; с ним рядом 10 Купол Кибе­лы (на нем изо­бра­жен Кори­бант).
    Сра­зу же с левой руки ты увидишь слав­ных пена­тов
    Дома высо­ко­го, где в атрий про­стор­ный вой­дешь.
    Сме­ло иди, не стра­шись поро­га над­мен­но­го спе­си:
    Ни на каких кося­ках так не рас­пах­ну­та дверь, 15 И ни одна не близ­ка так Фебу и сест­рам уче­ным.
    Если же спро­сят тебя: «Что же он сам не при­шел?» —
    Ты изви­нись: «Како­вы ни на есть, но сти­хов этих он бы
    Не напи­сал, если б сам начал ходить на поклон». 71 Семь за Юсти­ну, за Левию шесть, четы­ре за Лиду,
    Пять за Лика­ду и три куб­ка за Иду я пью.
    Всех поимен­но подруг пере­чту я, фалерн нали­вая,
    Но, если дев­ки ней­дут, ты при­хо­ди ко мне, Сон! 72 При посред­стве моих сти­хов жела­ешь
    Ты и быть, Фиден­тин, и слыть поэтом?
    Так зуба­той себя счи­та­ет Эгла,
    Наку­пив­ши костей с индий­ским рогом, 5 Так под сло­ем белил себе при­ят­на
    Лико­рида, чер­ней тутов­ки спе­лой.
    Да и ты, как ты стал поэтом, так же
    Облы­сел, ста­нешь сно­ва воло­са­тым. 73 Не было в Горо­де всем нико­го, кто хотел бы зада­ром,
    Цеци­ли­ан, за тво­ей при­во­лок­нуть­ся женой,
    Вход был сво­бо­ден. Но вот сто­ро­жей ты при­ста­вил, и тол­пы
    Лезут любов­ни­ков к ней. Вижу я, ты не дурак! 74 Был он любов­ник. Но ты ведь мог­ла отри­цать это, Пав­ла.
    Мужем он стал. Отри­цать можешь ли, Пав­ла, теперь? 75 Тот, кто Лину отдать не все, а лишь поло­ви­ну
    Пред­по­чел, — пред­по­чел лишь поло­ви­ну сгу­бить. 76 Неоце­нен­ный пред­мет моих дум, Анте­но­ро­ва лара
    Вскорм­лен­ник, милый мой Флакк, и упо­ва­нье его,
    Песнь пиэ­рий­скую ты отло­жи и сестер хоро­во­ды:
    Денег тебе ни одна дева из этих не даст. 5 Что тебе Феба молить? Моне­ты в ларе у Минер­вы,
    Эта муд­ра и богам ссуды дает под про­цент.
    Что тебе Вак­хов плющ может дать? Дере­вья Пал­ла­ды
    Пест­рую кло­нят лист­ву тяже­стью чер­ных пло­дов.
    На Гели­коне-то нет ниче­го: лишь вода да гир­лян­ды, 10 Лиры богинь и одно «бра­во» пустое гре­мит.
    Что тебе Кир­ра? К чему нагая пер­мес­ская ним­фа?
    Рим­ский форум к тебе бли­же, и выгод­ней он.
    Там ведь день­ги зве­нят, а у наших под­мост­ков и кафедр,
    Не при­но­ся­щих пло­дов, лишь поце­луи зву­чат. 77 Вполне здо­ров и бодр Харин, а все бледен,
    Вина почти не пьет Харин, а все бледен,
    Глота­ет бод­ро пищу Харин, а все бледен,
    На солн­це нежит­ся Харин, а все бледен, 5 Румя­нить кожу стал Харин, а все бледен,
    Раз­вра­том занял­ся Харин, а все бледен. 78 Схва­чен­ный злою чумой за свое непо­вин­ное гор­ло,
    Толь­ко лишь чер­ная хворь подо­бра­ла­ся к лицу,
    Сам, без еди­ной сле­зы, уте­шая дру­зей огор­чен­ных,
    При­нял реше­ние Фест к Стикса озе­рам уйти. 5 Не осквер­нил он, одна­ко же, уст сво­их тай­ной отра­вой
    И не заму­чил себя голо­дом мед­лен­ным он.
    Нет, без­упреч­ную жизнь пре­сек он рим­скою смер­тью
    И отпу­стил он путем доб­лест­ным душу свою.
    Эту кон­чи­ну его Като­на вели­ко­го смер­ти 10 Может мол­ва пред­по­честь: Цезарь был дру­гом ему. 79 Веч­но ты тяж­бы ведешь и дела ведешь, Аттал, ты веч­но:
    Есть, что вести, или нет, Аттал, ты веч­но ведешь.
    Нет ни тяжеб, ни дел, ты, Аттал, ведешь себе мула.
    Нече­го, Аттал, вести? Душу свою изведи. 80 В ночь пред кон­чи­ной сво­ей явил­ся ты, Кан, за подач­кой.
    Умер ты, Кан, отто­го, что лишь одну полу­чил. 81 Зна­ешь, что ты от раба, и веж­ли­во в том при­зна­ешь­ся,
    Раз гос­по­ди­ном зовешь, Соси­би­ан, ты отца. 82 Пор­тик этот, что в прах рас­пал­ся мел­кий
    И дале­ко облом­ки раз­ва­лив­ший,
    В пре­ступ­ле­нье ужас­ном оправ­дал­ся:
    Толь­ко выехал Регул из-под кры­ши, 5 Под кото­рой гулял он перед этим,
    Вдруг сво­им побеж­ден был весом пор­тик
    И, уже не боясь за гос­по­ди­на,
    Не пора­нив его, без­вред­но рух­нул.
    Кто ж не ска­жет теперь, что боги, Регул, 10 Жалоб тяж­ких боясь, тебя спа­са­ют,
    Коль под грудой раз­ва­лин не погиб ты? 83 Щеки и губы тебе, Ман­нея, лижет собач­ка:
    Не удив­ля­юсь я — все любят соба­ки дерь­мо. 84 Иметь жену счи­та­ет Кви­ри­нал лиш­ним,
    Чтоб сыно­вей иметь; и он нашел спо­соб,
    Как это­го достичь: сво­их рабынь пор­тит
    И домо­род­ных всад­ни­ков родит мно­го. 5 По прав­де, Кви­ри­нал отец сво­ей двор­ни. 85 Лов­кий аук­ци­о­нист про­да­вал на хол­мах вино­град­ник
    И под­го­род­ный еще чуд­ный уча­сток зем­ли
    И гово­рил: «Оши­ба­ет­ся тот, кто счи­та­ет, что Марий
    Из-за дол­гов про­да­ет: нет, у него все в дол­гу». 5 «Ради чего ж этот торг?» — «Да рабы его там пере­мер­ли,
    Сги­нул весь скот, уро­жай… Место не любо ему».
    Кто же тут цену над­даст, кро­ме тех, кто вко­нец разо­рить­ся
    Хочет? И гиб­лой зем­лей Марий вла­де­ет опять. 86 По сосед­ству со мной — рукой подать мне
    До него из окон — живет мой Новий.
    Поза­виду­ет вся­кий мне, поду­мав,
    Что могу еже­час­но наслаж­дать­ся 5 Я обще­ньем с моим бли­жай­шим дру­гом?
    Да он даль­ше еще Терен­ци­а­на,
    Что на Ниле теперь Сие­ной пра­вит!
    С ним ни выпить нель­зя, ни повидать­ся,
    Ни услы­шать его: во всей сто­ли­це 10 Он мне бли­же все­го и самый даль­ний.
    Надо мне иль ему пере­се­лить­ся:
    Пусть сосед ему будет иль сожи­тель
    Тот, кто Новия видеть не жела­ет! 87 Чтоб не нес­ло от тебя пере­га­ром вче­раш­ней попой­ки,
    Жад­но, Фес­цен­ния, ты Кос­ма пилюли жуешь.
    Пач­ка­ет зубы тебе тот зав­трак, но вряд ли помо­жет,
    Если отрыж­ка пой­дет из глу­би­ны живота. 5 Что же зло­вон­ней слю­ны, с души­стою сме­шан­ной пуд­рой?
    Чем может хуже двой­ной вони нести изо рта?
    Всем надо­ев­ший обман, бес­по­лез­ные эти улов­ки,
    Брось-ка ты вовсе и впредь попро­сту пья­ни­цей будь. 88 Алким, в цве­ту­щих годах похи­щен­ный у гос­по­ди­на
    И на доро­ге в Лавик скры­тый под лег­кой тра­вой,
    Не доро­гие при­ми парос­ские шат­кие глы­бы
    (Ста­вить их тщет­но: они рух­нуть над пра­хом долж­ны), 5 Но неза­тей­ли­вый букс, лозы тени­стые вет­ви
    И оро­шен­ный сле­зой хол­мик, порос­ший тра­вой.
    Маль­чик мой милый, при­ми этот памят­ник наше­го горя:
    Поче­стью веч­но живой пусть он послу­жит тебе.
    В день же, когда допрядет мне послед­ние годы Лахе­са, 10 Я заве­щаю мой прах так же, как твой, схо­ро­нить. 89 Ты шеп­чешь на ухо всем и каж­до­му, Цин­на,
    Ты шеп­чешь то, что мож­но всем ска­зать гром­ко,
    Сме­ешь­ся на ухо, пла­чешь ты, вор­чишь, сто­нешь,
    Поешь ты на ухо, судишь ты, мол­чишь, воешь, 5 И до того засел в тебе такой недуг,
    Что на ухо, Цин­на, ты и Цеза­ря хва­лишь. 90 Я нико­гда не видал, чтоб тебя окру­жа­ли муж­чи­ны,
    Я нико­гда не слы­хал: «есть у нее фаво­рит», —
    Нет, за тобою все­гда ходи­ла, тебе услу­жая,
    Пола тол­па тво­е­го, не допус­кая муж­чин. 5 Вот и каза­лась ты мне насто­я­щей Лукре­ци­ей, Бас­са;
    А ока­за­лось, что ты лезешь в муж­чи­ны сама?
    Жен­ским местом о жен­ское место ты трешь­ся и трешь­ся,
    И пре­вра­ща­ет тебя в мужа пре­ступ­ная страсть.
    Точ­но фиван­ский Сфинкс, зага­да­ла ты миру загад­ку: 10 Как уго­раздить­ся впасть и без муж­чи­ны во блуд? 91 Не изда­вая сво­их, ты бра­нишь сти­хи мои, Лелий.
    Или моих не ругай, или свои изда­вай. 92 Часто мне Цест на тебя со сле­за­ми в гла­зен­ках пеня­ет,
    Что доса­жда­ешь ему паль­цем блуд­ли­вым сво­им.
    Паль­цем играть пере­стань: цели­ком заби­рай себе Цеста,
    Еже­ли, Маму­ри­ан, так уж ты воль­но живешь. 5 Если же нет ни дров, ни под­стил­ки на голой кро­ва­ти,
    Ни Антио­пи­ных чаш, ни от Хио­ны горш­ков,
    Если на брю­хе твой плащ дав­но пожел­тел и изма­ран,
    И впо­ло­ви­ну лишь зад галль­ской руба­хой при­крыт,
    Если пита­ешь­ся ты лишь чадом из чер­ной повар­ни, 10 Если с соба­ка­ми пьешь гряз­ную воду из луж, —
    В зад я тебе не под­дам (что мне зад с пусты­ми киш­ка­ми?),
    Луч­ше послед­ний твой глаз выши­бу я у тебя.
    И не ска­жи, буд­то я такой уж зло­дей и рев­ни­вец,
    Про­сто запом­ни: блуди, Маму­ри­ан, коли сыт. 93 С вер­ным Фаб­ри­ци­ем здесь Аквин поко­ит­ся вме­сте;
    Радост­но пер­вым достиг он Ели­сей­ских жилищ.
    Общий алтарь гово­рит о началь­ни­ках пер­во­го пила,
    Но еще луч­ше о них крат­кая над­пись гла­сит: 5 «Свя­за­ны оба свя­тым сою­зом жиз­ни похваль­ной,
    Оба (что ред­ко най­дешь) вер­ные были дру­зья». 94 Глух твой голос — с тобою спа­ли, Эгла.
    Зво­нок он — цело­вать тебя не сто­ит. 95 Если кри­чишь на суде и тре­щишь ты без умол­ку, Элий,
    Это неда­ром: берешь ведь за мол­ча­ние ты. 96 Коль не досад­но и не про­тив ты, Скад­зон,
    Будь добр, Матер­ну мое­му шеп­ни вот что, —
    Но поти­хонь­ку, чтобы он один слы­шал:
    «Вон тот поклон­ник рев­ност­ный пла­щей гру­бых, 5 В бетий­ской тка­ни сам и в серой, как пепел,
    Всех тех за баб счи­та­ет, кто одет в пур­пур,
    И всех, кто ходит в фио­ле­то­вом пла­тье.
    Пус­кай про­стое хва­лит, пусть все­гда носит
    Он гряз­но­ва­тый цвет, да сам-то он жел­тый! 10 А поче­му ж счи­таю я его дев­кой?
    Встре­ча­юсь в бане: хоть бы раз он взгляд под­нял!
    Так нет: гла­за­ми ест он там пар­ней ражих,
    И слюн­ки у него текут на их ноги».
    Ты спро­сишь, кто же он? Да я забыл имя. 97 Сто­ит лишь всем закри­чать, гово­рить начи­на­ешь ты, Невол,
    И как хода­тай себя дер­жишь иль лов­кий делец.
    Спо­со­бом этим любой про­слыть суме­ет речи­стым!
    Вот замол­ча­ли все… Ну, Невол, ска­жи что-нибудь! 98 Судит­ся все Дио­дор и подагрою, Флакк, он хво­ра­ет.
    Но он не пла­тит дель­цу: болен хира­грою он. 99 Ты и двух не имел еще мильо­нов,
    Но был так торо­ват и щедр в то вре­мя,
    Так рос­ко­шен ты был, Кален, что десять
    Мил­ли­о­нов тебе дру­зья жела­ли. 5 Бог услы­шал моль­бы и наши прось­бы,
    И еще до вось­мых календ, пожа­луй,
    Дали день­ги тебе четы­ре смер­ти.
    Ты же, слов­но не полу­чил в наслед­ство,
    А лишил­ся всех этих денег сра­зу, 10 Голо­дов­ку завел такую, бед­ный,
    Что на свой бога­тей­ший пир, кото­рый
    Ты даешь лишь одна­жды в год, не чаще,
    Тра­тишь толь­ко гро­ши, как жал­кий скря­га,
    Так что мы тебе — семь дру­зей ста­рин­ных — 15 И в пол­фун­та свин­ца не обой­дем­ся!
    Что ж тебе поже­лать за эту милость?
    Сто мильо­нов тебе, Кален, мы про­сим:
    Ведь от голо­да ты тогда подох­нешь! 100 Мамоч­ки, папоч­ки все у Афры, но папоч­кам этим
    Всем и мама­шам она может бабу­сею быть. 101 Неко­гда быв­ший моих сти­хов пере­пис­чи­ком вер­ным, —
    Сча­стьем хозя­и­на был, Цеза­рям был он зна­ком, —
    В самых цве­ту­щих годах сво­ей юно­сти умер Демет­рий
    После трех луст­ров и жатв с ними еще четы­рех. 5 Чтобы, одна­ко, сошел не рабом он к теням сти­гий­ским,
    В муках, каки­ми его жег нестер­пи­мый недуг,
    Дал ему воль­ную я, отка­зав­шись от прав гос­по­ди­на:
    О, если б толь­ко его мог этот дар изле­чить!
    Он оце­нил пред кон­цом награ­ду свою и патро­ном 10 Назвал меня, отхо­дя воль­ным к под­зем­ным водам. 102 Кто писал для тебя твою Вене­ру,
    Тот, поверь, Лико­рида, льстил Минер­ве. 103 «Дали бы мне мил­ли­он сестер­ци­ев выш­ние боги, —
    Сце­во­ла, ты гово­рил, всад­ни­ком даже не быв, —
    Как бы я зажил тогда, как широ­ко и как без­за­бот­но!»
    На смех и дали тебе боги, о чем ты про­сил. 5 Тога гораздо гряз­ней после это­го, пе́нула хуже,
    Три­жды, четы­режды твой кожей запла­тан баш­мак.
    А из десят­ка мас­лин боль­шин­ство все­гда бере­жет­ся,
    И пере­ме­на одна на два обеда идет.
    Пьешь крас­но­ва­тую ты отседа вей­ско­го гущу, 10 Грош тебе сто­ит горох паре­ный, грош и любовь.
    Ну-ка, судить­ся идем! Ты, Сце­во­ла, плут и обман­щик:
    Или живи, иль отдай долг мил­ли­он­ный богам! 104 Что пан­те­ра несет на пест­рой шее
    Рас­пис­ное ярмо, а тигр ковар­ный
    Тер­пе­ли­во бича уда­ры сно­сит,
    Что олень уди­ла зла­тые гло­жет, 5 Что идет в пово­ду мед­ведь ливий­ский,
    А кабан, калидон­ско­го почи­ще,
    Пови­ну­ет­ся пур­пур­ной уздеч­ке,
    Что несклад­ный бизон повоз­ку тащит
    И что слон, вожа­ку послуш­ный — негру, 10 Испол­ня­ет покор­но лег­кий танец, —
    Не богов ли то зре­ли­ще, ска­жи-ка?
    Но посмот­рит на это, как на мелочь,
    Кто забав­ную львов охоту видит,
    Как изво­дит их рез­вость зай­цев роб­ких: 15 Схва­тят, пустят, опять пой­мав, лас­ка­ют,
    И добы­ча в их пасти невреди­ма,
    Через зев свой они про­ход про­стор­ный
    Ей дают, опа­са­ясь ранить зубом:
    Стыд­но было б загрызть зверь­ков им неж­ных, 20 Раз они перед тем быков сра­жа­ли.
    К мило­сер­дью тако­му не при­учишь
    Львов, но зна­ют они, кто их вла­ды­ка. 105 Если, Овидий, вину, что родит­ся в номент­ских уго­дьях,
    Дать посто­ять и его выдер­жать несколь­ко лет,
    Дол­гая ста­рость и вкус у него и назва­нье скры­ва­ют
    И как угод­но назвать мож­но ста­рин­ный кув­шин. 106 Под­ли­ва­ешь ты, Руф, себе все воду,
    А при­станет при­я­тель, — ты наси­лу
    Выпьешь капель­ку жид­ко­го фалер­на.
    Или, может быть, Невия сули­ла 5 Ночь бла­жен­ства тебе, и ты жела­ешь
    Для любов­ных утех остать­ся трез­вым?
    Сто­нешь ты и взды­ха­ешь: отка­за­ла!
    А поэто­му пей себе ты вво­лю
    И жесто­кую скорбь в вине пото­пишь. 10 Что беречь­ся? И так всю ночь про­спишь ты! 107 Все при­ста­ешь ты ко мне, дра­го­цен­ный Луций мой Юлий:
    «Празд­ный лен­тяй, напи­ши важ­ное ты что-нибудь!»
    Дай мне досуг, но такой, какой в минув­шие годы
    Флак­ку мог Меце­нат или Вер­ги­лию дать: 5 Я попы­та­юсь создать веко­веч­ное про­из­веде­нье
    И от кост­ра убе­речь как-нибудь имя свое.
    Полем бес­плод­ным идут под ярмом волы неохот­но:
    Туч­ная поч­ва томит, но весе­лит самый труд. 108 Есть у тебя (и молю, пусть из года в год про­цве­та­ет)
    Вели­ко­леп­ней­ший дом, но он за Тиб­ром сто­ит.
    Ну, а вот мой-то чер­дак на Вип­са­нье­вы лав­ры выхо­дит,
    В окру­ге этом уже дожил до ста­ро­сти я. 5 Съе­хать мне надоб­но, Галл, чтоб ходить на поклон к тебе утром
    Так подо­ба­ет, хотя б даже и даль­ше ты жил.
    Но для тебя-то пустяк кли­ент какой-нибудь в тоге,
    Мне же все утро терять — это отнюдь не пустяк.
    Луч­ше в обед наве­щать тебя я буду поча­ще, 10 Утром же пусть за меня кни­га с покло­ном при­дет. 109 Исса птич­ки Катул­ло­вой рез­вее,
    Исса чище голуб­ки поце­луя,
    Исса лас­ко­вее любой кра­сот­ки,
    Исса Индии всех кам­ней доро­же, 5 Исса — Пуб­лия пре­лесть-соба­чон­ка.
    Заску­лит она — слов­но сло­во ска­жет,
    Чует горе твое и радость чует.
    Спит и сны, под­вер­нув­ши шей­ку, видит,
    И дыха­нья ее совсем не слыш­но; 10 А когда у нее позыв желуд­ка,
    Кап­лей даже под­стил­ки не замо­чит,
    Но слег­ка тронет лап­кой и с постель­ки
    Про­сит снять себя: дать ей облег­чить­ся.
    Так чиста и невин­на эта суч­ка, 15 Что Вене­ры не зна­ет, и не сыщем
    Мужа ей, чтоб достой­ным был кра­сот­ке.
    Чтоб ее не бес­след­но смерть умча­ла,
    На кар­тине ее пред­ста­вил Пуб­лий,
    Где такой ты ее увидишь истой, 20 Что с собою самой не схо­жей Исса;
    Иссу рядом поставь-ка ты с кар­ти­ной;
    Иль обе­их сочтешь за насто­я­щих,
    Иль обе­их сочтешь ты за порт­ре­ты. 110 Ты мне пеня­ешь, Велокс, что длин­ны мои эпи­грам­мы.
    Сам ты не пишешь совсем: пра­во, коро­че нель­зя! 111 Если и муд­рость твоя, и богов почи­та­нье извест­ны,
    И бла­го­че­стье ни в чем не усту­па­ет уму,
    Тот не уме­ет дарить по заслу­гам, кто станет дивить­ся,
    Регул, что кни­гу тебе и фими­ам я дарю. 112 Не рас­по­знав­ши тебя, гос­по­ди­ном, царем назы­вал я.
    Ну а теперь рас­по­знал: будешь мне При­ском ты впредь. 113 Все то, что я маль­чиш­кой и юнцом сде­лал,
    Весь вздор, какой и сам я не могу вспом­нить,
    Коль доро­гое вре­мя поте­рять хочешь
    И если нена­видишь ты досуг празд­ный, 5 У Вале­рья­на Пол­лия купи Квин­та:
    Погиб­нуть не поз­во­лит он моим шут­кам. 114 Рядом с тобою, Фав­стин, Телес­фо­ра Фения садик
    С малым участ­ком зем­ли и с увлаж­нен­ным луж­ком.
    Здесь его доче­ри прах, и над­гроб­ную над­пись Антул­ле
    Мож­но про­честь, но читать луч­ше бы имя отца. 5 К теням сти­гий­ским сой­ти ему подо­ба­ло б, но если
    Не суж­де­но, пусть живет, чтоб ее кости хра­нить. 115 Влюб­ле­на в меня (мне, Про­цилл, завидуй)
    Дева, что лебедей белее чистых,
    Сереб­ра и сне­гов, жас­ми­на, лилий.
    Но желан­ная мне чер­нее ночи, 5 Мура­вья и смо­лы, гра­ча, цика­ды.
    О жесто­кой уже ты думал пет­ле,
    Но, я знаю, Про­цилл, в живых ты будешь! 116 Фений на веч­ную честь посвя­тил могиль­но­му пра­ху
    Рощу с возде­лан­ным здесь чуд­ным участ­ком зем­ли.
    Здесь Антул­ла лежит, поки­нув безвре­мен­но близ­ких,
    Оба роди­те­ля здесь будут с Антул­лой лежать. 5 Пусть не польстит­ся никто на это скром­ное поле:
    Будет оно гос­по­дам веч­но под­власт­но сво­им. 117 Вся­кий раз, что меня, Луперк, ты встре­тишь,
    «Не послать ли мне мало­го, — ты ска­жешь, —
    Чтоб ему эпи­грамм ты отдал книж­ку?
    Как про­чту я ее, вер­ну обрат­но». 5 Нет, маль­чиш­ку гонять, Луперк, не сто­ит:
    Дале­конь­ко идти, пожа­луй, к Гру­ше
    И по лест­ни­цам трем ко мне взби­рать­ся.
    То, что ищешь, достать побли­же мож­но.
    Посто­ян­но ты ходишь Арги­ле­том: 10 Про­тив фору­ма Цеза­ря есть лав­ка,
    Кося­ки у нее все в объ­яв­ле­ньях,
    Там ты мигом про­чтешь о всех поэтах.
    И спро­сить не успе­ешь ты Атрек­та
    (Так зовет­ся хозя­ин этой лав­ки), 15 С пер­вой иль со вто­рой подаст он пол­ки
    Отскоб­лен­но­го пем­зой и в пор­фи­ре,
    Пять дина­ри­ев взяв­ши, Мар­ци­а­ла.
    «Да не сто­ишь того!» Ты прав, не спо­рю! 118 Тот, кому сот­ню про­честь эпи­грамм ока­жет­ся мало,
    Цеди­ци­ан, для того вся­кое зло нипо­чем.
    Источник: http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1314200001



    Рекомендуем посмотреть ещё:


    Закрыть ... [X]

    С.И.Ожегов, Н.Ю.Шведова. Толковый словарь русского языка (А-Д) Поздравление детей с днем свадьбы от родителей невесты

    Стих про мое бро Андрианов М. А. - Философия для детей (в сказках и)
    Стих про мое бро Смислени рими » Римичка
    Стих про мое бро ITMINE - эксклюзивное обучение в IT - курсы по бизнес-анализу
    Стих про мое бро Paco Rabanne Lady Million Отзывы покупателей
    Стих про мое бро Выразить пожелание - Перевод на английский - примеры
    Стих про мое бро Выходных » Поздравления, Пожелания, Тосты, Стихи
    Стих про мое бро День рождения женщине 45 лет - поздравления и пожелания
    Джиллиан. Тальниковый брод Игры для девочек онлайн играть бесплатно Клоун - загадка (Раиса Андрейчук) / Стихи. ру Красивые поздравления с Днем Рождения Находкинский государственный гуманитарно-политехнический Поздравления с Днем матери в стихах, прозе, маме Поздравления с днем рождения насте в стихах Самый женский портал